Музей экслибриса - на заглавную, Exlibris Museum

Exlibris - "из книг"

 
Музей экслибриса
О музее


Категории экслибрисов
по автору
по теме

 
 Информация
литература
книжная графика
издательские марки

 

 

О. Ласунский

СУДЬБА ЭКЗЕМПЛЯРА

Сколько книг на белом свете?
Никакие самые совершенные электронно-вычислительные машины не дадут, наверное, точного ответа. Да, книг на земле превеликое множество! И не оттого ли бесконечно дорогим бывает тот разъединственный экземпляр, который в сию минуту вы держите в ладонях? Быть может, завтра его заменит другой, а тот, вчерашний, будет забыт. Но ведь это случится потом, а не теперь. И, кроме того, есть экземпляры, встречи с которыми оставляют в памяти неизгладимый след, сколько бы книг ни перебывало затем в ваших руках.
Вот история такого экземпляра. Словно незримой нитью связал он жизнь библиофилов разных эпох, разных поколений. Самим фактом своего существования он физически осязаемо подтверждает извечную истину: нет в отдельности прошлого и в отдельности - настоящего, они слиты в единый, нерасторжимый поток времени...
Тоненькая брошюрка в двадцать четыре страницы, изданная на заре столетия. Поверх серо-голубых обложек (передняя, как и титульный лист, отпечатана в две краски) - переплет, выполненный с каким-то особым шиком. Имитированная под старину, с мраморными разводами, бумага на крышках. Корешок из кожи тонкой выделки. А на узеньком ребре корешка с идеальной прямизной тиснуто золотом название. Вот уж действительно достойная ювелира работа! Посмотришь на книжку - точно модница, выбравшая для прогулки лучший свой наряд.
Тому, кто столь удачно облачил брошюрку, было жаль пустить свое детище в мир без персональной меты. И на заднем форзаце появился крошечный черный ярлычок: "Переплетная А. Шнель. Морская 28, Спб." Теперь все стало на свои места: книжка-то, выясняется, вышла из заведения первоклассного столичного переплетчика.
Прежде чем попасть в мастерскую А. Шнеля, брошюрка продавалась в петербургском магазине книготорговца антиквара В. И. Клочкова (Литейный проспект, 55), что также удостоверяется фирменным знаком, наклеенным на задней стороне обложки.
Кто же купил в клочковской лавке книжицу и передал в искусные руки переплетчика?
Экземпляр продолжает развертывать перед нами свиток своей судьбы...
Книжный знак знаменитого библиофила предреволюционной поры Николая Козьмича Синягина относится к числу самых безвкусных. Отпечатанный в две краски, он представляет собою вычурную композицию из листиков и цветочков совершенно ненатурального вида. Больше напоминает декоративную почтовую марку, нежели экслибрис. Ощущение сходства усиливается и оттого, что края знака, как на марках, зубчатые.
Брошюра значилась в картотеке Н. К. Синягина под инвентарным номером 6569: именно такой номер оттиснут на экслибрисе, приклеенном к переплету. Впрочем, о реальном объеме прославленного книгохранилища судить по этой цифре нельзя. Вот что рассказывает в своих мемуарах Ф. Г. Шилов: "Собирал Синягин столь энергично, что в течение десяти-пятнадцати лет создал такое собрание книг, брошюр, гравюр, литографий и рисунков, изображающих виды русских городов, монастырей и церквей и быт русского народа, какое никто до сих пор не мог собрать".
Начав с хаотического коллекционирования, Н. К. Синягин позднее выработал для себя определенную систему собирательства и строго следовал ей. Это позволило ему стать не только хозяином накопленных богатств, но и специалистом-библиографом: им составлены два выпуска "Материалов для библиографии русских иллюстрированных изданий" (Спб., 1909-1910). Неудивительно, что Н. К. Синягин с особым тщанием комплектовал для себя раздел книговедческой литературы.
Какова участь синягинской библиотеки? Об этом подробно повествуется в тех же шиловских "Записках старого книжника"...
Совсем недавно в Ленинграде в преклонном возрасте скончался Павел Викентьевич Губар, последний из могикан дореволюционного библиофильства. Еще в 1917 г. П. В. Губар очень выгодно приобрел библиотеку Н. К. Синягина. В продолжение 20-х гг. раритеты из нее продавались в открытом П. В. Губаром магазине "Антиквариат". Позднее владелец подторговывал ими в частном порядке.
Тогда-то, вероятно, и перебрался наш экземпляр из Ленинграда в Москву. Пониже аляповатого синягинского знака появился на переплете новый, радующий взгляд своим изяществом. Этот хорошо известный знатокам экслибрис - "гравюра на дереве вышедшая из-под штихеля И. Ф. Рерберга (1922). Надпись на нем гласит: "Из книг А. М. Макарова".
Сюжет знака лаконичен: лупа, лежащая на развернутом волюме. Но это как раз та простота, которую мы называем благородной. Художник словно подсказывает: вы имеете дело с истинным библиофилом, с изучателем, а не просто накопителем книг.
Имя Александра Михайловича Макарова в собирательском кругу было окружено заслуженным почетом. Патриот своей родины, он, не располагая большими финансовыми средствами, сумел составить блистательную коллекцию материалов, посвященных героическому прошлому российской армии. А. М. Макаров не упускал возможности присоединить к ней все, что имело отношение к военно-исторической тематике. В его квартире-музее можно было увидеть рукописи и рисунки, портреты и ордена, наборы оловянных солдатиков и значки. Но ядром коллекции оставалась библиотека. Еще в 20-е гг. А. М. Макаров был деятельным членом Русского общества друзей книги и даже последним секретарем этого симпатичного содружества московских библиофилов.
Александр Михайлович интересовался и экслибрисами военного происхождения. Они привлекали его как документальное свидетельство существования давно уже исчезнувших с лица земли армейских библиотек. Плод многолетних тщательных разысканий, подборка экслибрисов служила коллекционеру своеобразной научно-библиографической лабораторией.
С коллекцией воинских книжных знаков А. М. Макарова соперничала только коллекция Бориса Афанасьевича Вилинбахова. Отставник-майор, он в течение многих лет занимал пост ученого секретаря секции коллекционеров (затем секции книги и графики) ленинградского Дома ученых. Автор бесчисленных докладов по экслибрисологии (они непременно превращались потом в машинописные брошюрки), Б. А. Вилинбахов обладал крупнейшей коллекцией книжных знаков и до конца дней своих (умер в 1969 г.) возглавлял в городе на Неве отряд любителей этого вида собирательства.
Всякий экслибрисист мечтает иметь у себя близкую к исключительной полноте библиотечку старой литературы по своему профилю. Тем более нуждался в ней как исследователь Б. А. Вилинбахов. Но даже в его собрании зияли долгое время лакуны: ведь дореволюционные издания по книжному знаку, выходившие ограниченным тиражом, редко встречаются на букинистическом горизонте. Чаще приходится рассчитывать на библиофильскую солидарность и щедрость.
В один из приездов Б. А. Вилинбахова в Москву ("на свидание с коллекцией А. М. Макарова", - как он сам выразился), Александр Михайлович торжественно вручил ему вожделенный экземпляр из бывшей синягинской (и теперь уже бывшей макаровской) библиотеки. А дабы у третьего лица не возникало на счет нового книговладельца нелестных подозрений, Александр Михайлович размашисто начертал поперек своего знака: ^Передаю в собрание Б. А. Вилинбахова" - и подписался. Произошло это, судя по оставленной отметке, 22 августа 1947 г.
Места на крышке переплета для очередного экслибриса не оставалось, и Б. А. Вилинбахов использовал форзац. Так на экземпляре поселился третий книжный знак.
Борис Афанасьевич в неопубликованных мемуарах "Мой коллекционерский путь" рассказывает о том, как еще в 1933 г. заказал для себя художнику А. А. Труханову экслибрис, который и был тогда размножен цинкографским способом тиражом 500 экземпляров. Символику знака постичь нетрудно: нарисованный в старонемецком стиле рыцарь (намек на армейскую профессию владельца) читает книгу.
После смерти Б. А. Вилинбахова его коллекция экслибрисов, за исключением военных, поступила в московскую Центральную городскую публичную библиотеку им. Н. А. Некрасова (директор Е. А. Решетникова), где сейчас проводится серьезная работа по собиранию, систематизации и изучению отечественных книжных знаков. Недавно, в частности, экслибрисные фонды изотеки (заведующая Л. В. Коренкова) пополнились ценным вкладом: собрание московского врача Валериана Вадимовича Величко (1874 - 1956) было пожертвовано его племянником.
В переговорах между библиотекой и наследниками Б. А. Вилинбахова горячее участие принял москвич Сергей Иванович Богомолов, увлеченнейший из библиофилов, обладатель неплохого собрания поэтических сборников и иллюстрированных изданий начала XX в. В благодарность Е. А. Вилинбахова, вдова коллекционера, передала ему заповедный экземпляр, отмеченный уже тремя экслибрисами. Брошюра, выпущенная некогда московской типографией и дважды побывавшая на невских берегах, вновь возвратилась на родину... Люди умирают, а книги живут! Справедливость этого философического афоризма в полную меру осознаешь лишь тогда, когда видишь подобный экземпляр.
Итак, летом 1974 г. библиофильскую эстафету принял С. И. Богомолов, и четвертый владельческий знак занял свое место на книге. Этот экслибрис - миниатюрную гравюрку на дереве - нарезала дочь Сергея Ивановича - Татьяна Прибыловская, молодая художница, обратившая на себя благосклонное внимание работами в области книжной графики.
Знак остроумный и не без подтекста, требующего некоторой дешифровки. По косогору на двух колесах катится деревянная избушка с висящей на петлях дверью (семейный камешек в огород отца!). Из трубы вьется вместо дымка надпись: "Из книг". Но самая многозначительная деталь сюжета - крыша избушки. Присмотревшись, замечаешь, что это вовсе и не крыша, а... полураскрытая книга, на переплете которой значится: "Иваск-4".
Теперь, кажется, пора назвать нашу брошюру "по имени-отчеству". Речь идет об очерке У. Г. Иваска "О библиотечных знаках, так называемых ex-libris'ax, по поводу 200-летия их применения в России. 1702-1902" (М., 1902). Вот какая любопытная в разных отношениях книжка оказалась некогда в роскошной синягинской библиотеке!
О родоначальнике отечественной экслибрисистики Удо Георгиевиче Иваске (1878-1922) нет нужды говорить подробно. Специалистам отлично знакомы его труды, отличающиеся необычайной основательностью и скрупулезностью. Наиболее популярно в библиофильской среде фундаментальное "Описание русских книжных знаков" (1905-1918).
Но позвольте, ведь оно состоит из трех томов. Почему же на экслибрисе помянут четвертый, не существующий? Потому, что С. И. Богомолов очень желал бы, чтоб работа У. Г. Иваска не осталась без продолжения.
Сам У. Г. Иваск отнюдь не считал, что его свод русских дореволюционных книжных знаков исчерпывает предмет. Мало кто знает, что сохранились некоторые предварительные материалы, предназначавшиеся ученым для четвертого тома указателя. После кончины У. Г. Иваска библиофилами обнаружено много неведомых прежде экслибрисов XVIII - начала XX вв.
Московский клуб экслибрисистов, в котором состоит Сергей Иванович Богомолов, в содружестве с Центральной городской библиотекой им. Н. А. Некрасова как раз и проводит в последние годы большую работу по составлению дополнительного тома "Описания". Базой для нее служат богатейшее собрание Б. А. Вилинбахова, переселившееся в "Некрасовку", и коллекции членов клуба.
Собственно четвертый том вчерне как бы существует - предназначенные для него экслибрисы выявлены из общей массы. Но впереди самая ответственная часть работы по непосредственному описанию знаков и подготовке рукописи к изданию. Хочется надеяться, что в недалеком будущем такой труд, крайне необходимый книговедам и библиофилам, увидит свет.
Но вернемся, наконец, к нашему экземпляру в элегантном шнелевском переплете. Остается, впрочем, добавить немногое: недавно он совершил еще одно путешествие - на сей раз в Воронеж и принял в свое лоно очередной, пятый по счету экслибрис (как вы, наверное, догадались,- автора этих строк)( Ласунский). Дабы оставаться последовательным, скажу лишь, что исполнен экслибрис Киевским графиком В. И. Лопатой по мотивам смирдинского альманаха "Новоселье".
Я смотрю на книжные знаки, украшающие переплет, и думаю: а ведь экслибрисы на старой книге - это ордена на груди ветерана! Каждая веха долгой и славной жизни как бы отмечена наградой. И поневоле из глубины сердца поднимается чувство особого уважения к экземпляру-труженику.
Воронеж

Источник:       Альманах библиофила. Вып.4. Изд "Книга", 1977

в начало

© Идея и подбор материала - Нелепец Виктор Васильевич
©Дизайн, программирование и техническая поддержка - Нелепец Андрей Викторович
Дата создания - Февраль 2002 года.

Rambler's Top100