Музей экслибриса - на заглавную, Exlibris Museum

Exlibris - "из книг"

 
Музей экслибриса
О музее


Категории экслибрисов
по автору
по теме

 
 Информация
литература
книжная графика
издательские марки

 

 

Е. Е. Фридлянд

РАССКАЗЫ  ОБ  ЭКСЛИБРИСАХ

ОТ   АВТОРА
Многолетнее собирательство и изучение экслибрисов, интерес к личности владельца и составу его библиотеки, к графическому творчеству художника, создавшего экслибрис, приводили меня нередко к выявлению различных фактов общественного или житейского характера неизвестных ранее или забытых за давностью лет. В определенной мере такие "сопутствующие" сведения не менее интересны, чем необходимые коллекционеру регламентные данные о каждом экслибрисе. К сожалению, подобные материалы, сообщенные мною в различных докладах, нигде не фиксируются и они исчезают в безвестности с легкостью не соответствующей трудностям их разыскания.
Предлагаемые заметки о такого рода материалах не претендуют на исчерпывающую полноту и завершенность и поэтому названы рассказами.
Статья "К вопросу о дефиниции экслибриса" написана еще в 1982 году в связи с различными взглядами на природу этого интереснейшего предмета книжной культуры.
Различные мнения о содержании понятия экслибрис возникают не только потому, что книговеды, искусствоведы, коллекционеры оценивают его иногда с узко "ведомственных" позиций, но еще и потому, что слово "экслибрис" имеет синоним "книжный знак" и экслибрис нередко считают разновидностью любых знаков, помещаемых на книгу.
Распространенная среди части коллекционеров и художников тенденция рассматривать экслибрис прежде всего, как произведение графического искусства, а его книговладельческую сущность, как нечто малозначащее, второстепенное, еще больше усложняет вопрос о дефиниции экслибриса.
Не исключая необходимость художественного развития экслибриса, следует, по нашему мнению, попытаться классифицировать все книжные знаки, помещаемые на книгу, исходя только из их прямого назначения вне зависимости от того, имеют они или не имеют художественную ценность.
Такое не отягощенное побочными аспектами рассмотрение вопроса облегчает определение содержания понятия экслибрис и его места среди других книжных знаков.

ПЕРВЫЙ   КОНКУРС  НА  ЭКСЛИБРИС  ДЛЯ  НАРОДНЫХ  БИБЛИОТЕК
Издательская фирма М. О. Вольф (с 1882 года "Товарищество М. О. Вольф") существовала в Петербурге с 1853 до 1918 года и внесла значительный вклад в развитие отечественной культуры.
Начиная с 1897 года, кроме книг по различным отраслям знания, художественной литературы и журналов, стал издаваться иллюстрированный библиографический журнал "Известия книжных магазинов Товарищества М. О. Вольф", а в дальнейшем, с 1905 года, также критико-библиографический журнал "Вестник литературы" (Известия книжных магазинов Т-ва М. О. Вольф. М., Спб, 1897 - 1917; Вестник литературы. М., Изд. Т-ва М. О. Вольф,1905 - 1917., Спб), в которых нередко помещались статьи русских и иностранных авторов об экслибрисах и многочисленные их воспроизведения. Эти публикации начались с первого номера "Известий" и на пять лет опередили выход в свет в 1902 году первых русских книг об экслибрисах У. Г. Иваска и В. А. Верещагина (Иваск У. Г. О библиотечных знаках, так называемых экслибрисах, по поводу 200-летия их применения в России. 1702 - 1902. М., Изд. не указ., 1902; Верещагин В. А. Русский книжный знак. Изд. не указ., 1902, Спб).
Сейчас комплект этих журналов, или даже отдельные их номера - библиографическая редкость.
В январе 1905 года "Вестник литературы" опубликовал сообщение о том, что редакция журнала, учитывая появившийся широкий интерес к экслибрису и "громадное распространение народных библиотек, для которых не бесполезно иметь соответствующий библиотечный знак", объявляет конкурс на рисунок экслибриса для них. В условиях конкурса указывалось, что экслибрис должен иметь художественный рисунок "по возможности аллегорически определяющий характер библиотеки". Сообщался весьма представительный состав жюри - "следующие лица любезно изъявили согласие быть членами жюри по присуждению премий: граф И. И. Толстой, вице президент Императорской Академии художеств, профессор И. Е. Репин, академик М. Я. Виллие, А. Н. Бенуа и Л. М. Вольф". За лучшие рисунки экслибриса были установлены три премии в 100, 50, 25 рублей.
Публикация статей об экслибрисе в библиографическом журнале издательства, объявление конкурса на экслибрис для народных библиотек не было случайностью. Издательство также тиражировало рекламные ярлычки для своих магазинов, которые одновременно были художественными универсальными экслибрисами; Маврикий Осипович и Людвиг Маврикиевич Вольфы имели экслибрисы для своих личных библиотек и библиотеки издательства, исполненные художником Ф. Г. Беренштамом.
Интерес семьи Вольф к экслибрису выразился и в том, что они собрали сравнительно небольшую, но примечательную коллекцию, в которой имелись и редкости. Десять экслибрисов из этой коллекции были воспроизведены в упомянутой книге В. А. Верещагина (в том числе "экслибрис" Екатерины II, который как в дальнейшем было доказано, не является экслибрисом). Л. М. Вольф даже поместил в журнале объявление, что он ведет обмен экслибрисами.
Конкурс нашел широкий отклик среди художников - было представлено 133 проекта, которые были выставлены для обозрения в библиотеке Академии художеств.
Уже в июне 1905 года были опубликованы результаты конкурса. Жюри, считая в целом, что художники не полностью справились с поставленной задачей из-за новизны для них этой области книжной графики, сочло возможным удостоить первой премии художника А. Н. Депальдо (1876-1939), второй - Я. Я. Бельзе на (1870-?), третьей - Н. Н. Герардова (1875-1919). Все эти художники были известными в свое время графиками профессионалами, получившими солидное образование в Академии художеств; их учителями были В. В. Матэ, И. Е. Репин. Ими иллюстрировано множество книг, они сотрудничали в различных журналах, были участниками художественных выставок. Жюри признало также возможным поощрить рисунки еще пяти художников.
В том же номере "Известий книжных магазинов Товарищества М. О. Вольф", где напечатан протокол жюри, была помещена статья В. Русакова (псевдоним известного книговеда С. Ф. Либровича), в которой критиковался отбор экслибрисов на премии. В статье указывалось, что конкурс вызвал различные суждения и споры. Автор считал, что экслибрис для народных библиотек должен быть прост по композиции, аллегории и символы в этом случае совершенно излишни - они не понятны человеку из народа. Непонятной ему будет и декадентская направленность некоторых рисунков. Отмечалось, что у части художников замечается подражание существующим иностранным знакам. Через неделю в журнале за подписью "Плебей" была напечатана другая статья о конкурсе под заголовком: "Нужна ли аллегория в ex-libris-ax для народных библиотек?", в которой автор выражает несогласие со статьей В. Русакова и считает, что народу понятна аллегория.
К сожалению практического применения премированные экслибрисы не получили. (В крупнейших коллекциях экслибрисов и на книгах, по утверждению старых букинистов Н. П. Мартынова, П. Ф. Пашнова, Н. И. Чернявской они не встречались). Возможно, что революционные события 1905-06 годов не способствовали реализации этого начинания.
Любопытно, что журнал этим конкурсом не ограничился. В дальнейшем был объявлен новый конкурс для не художников (подчеркнуто в тексте). Всем желающим - и художникам также - предлагалось прислать на конкурс набросок, рисунок или тему для экслибриса. Цель конкурса - помочь владельцам библиотек, желающим заказать экслибрис, в осмысленном выборе темы или рисунки экслибриса.
Эти конкурсы, воспроизведение экслибрисов и публикация статей о них, подтверждают, что издательство Товарищества М. О. Вольф было одним из первых и активных пропагандистов экслибриса в России, что, к сожалению, не нашло достаточно полного отражения в исследованиях.
Возможно и в наше время было бы уместно объявить конкурс на экслибрис для общественных библиотек. Такие конкурсы могли бы объявить клубы экслибрисистов или организации книголюбов. Правда, библиотечные работники, в принципе соглашаясь с украшением своих книг экслибрисом, считают, что экслибрис как охранительный элемент, ограждающий книги от похищения из библиотеки, менее надежен, чем штемпельная печать. Тем не менее крупные библиотеки экслибрисы имеют и желательны они для широкой сети городских и сельских библиотек.

ЭКСЛИБРИС АЛЕШИ  БАБКИНА
Во многих коллекциях имеется экслибрис для Алеши Бабкина, исполненный Дмитрием Исидоровичем Митрохиным.
Экслибрис этот много раз воспроизводился и упоминался в литературе (Напр. Волнов В. Книжные знаки Д. И. Митрохина. Пг."Петрополис", 1921,; Минаев Е. Н., Фортинский С. П. Экслибрис. М.,"Книга", 1970). Он вошел в экслибрисную классику более из-за имени выдающегося графика, чем по своим художественным достоинствам и тем более не из за имени ребенка Алеши Бабкина.
Кто же этот Алеша Бабкин, чем он или его книжное собрание известны и знаменательны, что такой крупный художник как Д. И. Митрохин в тяжелом 1919 году взялся делать для него экслибрис?
Алеша Бабкин - внук Владимира Яковлевича Адарюкова и экслибрис, конечно, заказывал не Алеша, которому в то время было девять лет, а его именитый дед, чью просьбу был бы рад выполнить любой художник.
Владимир Яковлевич Адарюков - академик, профессор, автор около 200 научных работ, при всем разнообразии его научных интересов, всю жизнь оставался увлеченным коллекционером и исследователем экслибрисов.
В. В. Адарюков собрал с 1902 до 1918 года 1600 русских экслибрисов, но он их продал коллекционеру Э. П. Юргенсону. Затем он вновь собрал коллекцию из 600 экслибрисов, но в 1920 году продал ее В. С. Савонько - коллекционеру, бессменному председателю ЛОЭ. В дальнейшем он собрал третью довольно солидную коллекцию, но она полностью не сохранилась и ее остатки приобрел в 1936 году профессор А. А. Сидоров. Несомненной заслугой В. Я. Адарюкова является активное комплектование большой коллекции (до 4000 экслибрисов) в Музее Изящных Искусств в Москве, куда он жертвовал не только дублеты, но иногда и экслибрисы из своей основной коллекции (Савонько В. С. Опыт истории экслибрисных коллекций СССР. Л., Рукопись. БАН).
Им написаны книги об экслибрисах (АдарюковВ. Я. Русский книжный знак. М., Изд. "Среди коллекционеров", 1921; и др.), несколько монографий о художниках экслибрисов, в том числе и о Д. И. Митрохине (Адарюков В. Я. Д. И. Митрохин (К 15-летию худож деятельности), Жизнь искусства, 16-17 августа), с которым его связывало личное знакомство и совместная работа в отделе гравюр и оригинальных рисунков в Русском музее. Поэтому представляется вполне естественным то, что Д. И. Митрохин сделал экслибрис для внука В. Я. Адарюкова.
Однако, как мне нередко приходилось убеждаться, некоторые экслибрисы имеют свою неповторимую историю возникновения. Подтверждением тому - экслибрис Алеши Бабкина.
Оказывается, что еще в апреле 1918 года Адарюков написал письмо своему знакомому художнику, библиотекарю Академии художеств, Федору Густавовичу Бернштаму с просьбой нарисовать для внука экслибрис. (Их знакомство подтверждается не только этим письмом, но и, например, общностью интересов по деятельности "Кружка любителей русских изящных изданий", устройству интереснейшей выставки "Ломоносов и елизаветинское время"). Письмо это полностью объясняет, почему Адарюков хотел иметь экслибрис для внука и освещает при этом неизвестный факт из биографии ученого (публикуется впервые, частично; орфография современная).
"... хотя мне очень совестно беспокоить Вас, но скрепя сердце, я решаюсь все-таки взять на себя эту смелость и просить Вас, не будете ли Вы так добры нарисовать Ex-libris для моего внука Алеши Бабкина - ему 81/2 лет и у него уже порядочная библиотека.
Ровно год тому назад мы с женой потеряли нашу внучку 21/2 лет, а затем трагически кончила с собой, не вынеся этой потери, наша единственная дочь (27 лет), имея в жизни, казалось все, что может желать человек для счастья!
Теперь у нас остался один внук, хотя здесь опять драма - его отец женится и берет к себе единственного сына.
Простите, что я все это Вам описываю, конечно это мало Вам интересно, но мне хотелось оставить маленькую память, подаривши Ex-libris моему внуку. Вы так удачно их рисуете и если выберется свободная минутка, не откажите если можно исполнить мою покорнейшую просьбу.
Тысячу раз извиняюся, что беспокою Вас!
Искренне Вас уважающий и преданный В. Адарюков.
Басков пер. № 21".
Можно предполагать, что эта трагедия оказалась одной из причин, побудившей В. Я. Адарюкова переехать в Москву и это привело, как известно, к продаже Публичной библиотеке его замечательного книжного собрания в 5000 томов и собрания литографированных портретов и эстампов в 6000 экземпляров.
Вот такая трагедия предшествовала созданию этого детского экслибриса.
Судя по пометке на письме, Бернштам на него ответил, а по имеющимся у меня эскизам экслибриса, надо полагать, ответил согласием, но замысел им не был осуществлен окончательно.
Ознакомление с неопубликованными автобиографическими заметками Ф. Г. Бернштама (из собрания Н. П. Кошелева) (Бернштам Ф. Г. Воспоминания (отдельные отрывки). Рукопись. Из собрания Н. П. Кошелева) позволило выяснить, что Бернштам, уволенный после Февральской революции из Академии художеств, жил в Царском селе, работая в художественно исторической комиссии, а затем, после Октябрьской революции в Петергофе, где стал хранителем Петергофских дворцов-музеев (от Стрельны до Ораниенбаума). Тяжелые условия работы и жизни в эти годы, невозможность часто бывать в Петрограде видимо отвлекли Беренштама от исполнения экслибриса.
Существует только экслибрис Алеши Бабкина работы художника Д. И. Митрохина.

ПОИСКИ  КОЛЛЕКЦИОНЕРСКИЕ
Каждый коллекционер экслибрисов стремится пополнить свою коллекцию старинными и старыми экслибрисами XVIII, XIX и первой половины XX веков. Как правило, большинство из них описано, а многие воспроизведены в различных изданиях и не требуют специальной атрибуции - достаточно обратиться к литературным источникам, каталогам, памяткам и т. п.
Иное дело, если коллекционер приобретает экслибрис, о котором ничего неизвестно и при этом вместо имени владельца на нем изображен только его родовой герб. В этом случае требуется определить не только чей это герб, но также кому именно из представителей этого дворянского рода принадлежал экслибрис; желательно также узнать состав его книжного собрания, имя художника, создавшего экслибрис.
При наличии таких ограниченных исходных данных коллекционер-исследователь часто затрачивает немалые усилия для атрибуции экслибриса, но они все же окупаются увлекательностью поиска, который несомненно расширяет его кругозор.
Не всегда эти поиски завершаются удачей и многие экслибрисы ждут еще "расшифровки", но, в качестве примера, иллюстрирующего характер таких исследований, приведу такой случай.
Как то у меня оказался экслибрис, на котором были изображены два овальных, так называемых, итальянских гербовых щита под дворянской и графской коронами. На щитах были помещены два разных родовых герба.
Подобное расположение гербов говорило о том, что экслибрис принадлежит дворянину, состоящему в браке с женщиной графского происхождения.
Этот экслибрис не встречался в известных мне собраниях ленинградских коллекционеров и не упоминается в литературе.
По имеющемуся у меня гербовнику П. Винклера "Русская геральдика" (Винклер П. Русская геральдика. Спб.,1894) и другим источникам я определил, что экслибрис принадлежал некоему Шипову, женатому на урожденной графине Комаровской.
Наличие двух лиц, состоящих в браке, упростило определение того, кому именно из рода Шиповых и рода Комаровских принадлежал экслибрис. (В случае, если имеется один герб, установление конкретной личности данного рода значительно сложней). Ответ на этот вопрос был получен по "Родословному сборнику русских дворянских фамилий" В. В. Руммеля и В. В. Голубцова (Руммель В. В., Голубцов В. В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. Спб. Изд. А. С Суворина, 1887), где указано, что в браке состояли Шипов Сергей Павлович и фрейлина графиня Комаровская Анна Евграфовна, а по другим источникам удалось установить и дату брака - 1827 - 1828 год.
Тем самым определилось и примерное время создания экслибриса, т. е. не ранее 1828 г.
Казалось, что для коллекционерских целей такая атрибуция достаточна. Но, как всегда, мне хотелось получить более обширные биографические данные о владельцах экслибриса.
Помимо систематического поиска в фондах Публичной библиотеки, я иногда в подобных случаях прибегаю к такому "дилетантскому" методу, как просмотр именных указателей и примечаний в имеющейся у меня мемуарной литературы.
И в этом случае мне сопутствовала удача.
Перечитывая вновь воспоминания А. И. Дельвига "Полвека русской жизни" в издании "Academia" (Дельвиг А. И. Полвека русской жизни. "Academia", 1930), я нашел очень интересные сведения о семье Шиповых и очень полезные историко-литературные примечания С. Я. Штрайха, редактировавшего это издание.
Оказалось, что Сергей Павлович Шипов (1789 - 1876) - участник Отечественной войны 1812 года, был членом тайного обществ, из которых возник заговор декабристов, но отстал от этих обществ после 1820 года.
14 декабря 1825 года, будучи командиром лейб гвардии Семеновского полка в чине генерал-майора, активно участвовал в усмирении восставших, за что был произведен в генерал-адъютанты.
Во время работы следственной комиссии обнаружились его былые связи с тайными обществами, но по распоряжению Николая I это было "поведено оставить без внимания", хотя карьера его, так блестяще начавшаяся, была несколько испорчена.
В дальнейшем Шипов участвовал в русско-турецкой войне, в подавлении польского восстания 1831 года, служил на различных должностях в царстве Польском, а в 1841 году он был назначен Казанским военным губернатором, как он говорил сам:
"для завершения своего административного воспитания". В 1846 году, уже в чине генерала от инфантерии, был назначен на бездеятельную, но почетную должность сенатора в Москву, где, как пишет А. И. Дельвиг:
"... сделался известен своею добротою и обходительностью, а вместе с тем докучливым чтением своих проектов по устройству России вообще и разных государственных управлений, о чем написал целые фолианты. . .".
Дом Шиповых посещали известные люди XIX века - русские и зарубежные писатели, ученые, политические и военные деятели. Свидетельство тому собственноручные записи, а иногда и рисунки, которые они делали в альбом жены Шилова, Анны Евграфовны (1806 - 1872), герб которой изображен на экслибрисе. Такие альбомы - своеобразные материалы, отражавшие в определенной мере жизнь русского дворянства, были очень распространены в XIX веке(Корнилова А. В. Альбомная графика XVIII и первой половины XIX в. Автореферат диссертации, Л., ЛГУ, 1982). Альбом А. Е. Шиповой исключительно ценен еще и вклеенными в него письмами, автографами, документами людей, имена которых вошли в историю России и Европы. В него вклеен подлинный автограф стихотворения А. С. Пушкина "Муза". (Имеются свидетельства, что поэт был знаком с Анной Евграфовной). Имеется в нем и стихотворное послание В. А. Жуковского владелице альбома и другие многочисленные интересные документы эпохи.
После смерти А. Е. Шиповой альбом хранился в семье графов Комаровских и с их разрешения в 1909 году был описан в трудах Пушкинского дома (Пушкин и его современники. Материалы и исследования. Альбом А. Е. Шиповой, рожд. графини Комаровской. Спб, XI, 1909). Затем, после революции, он был приобретен А. М. Горьким, который в дальнейшем, в числе других редкостей подарил его Пушкинскому дому (Баскаков В. Н. Библиотека и книжные собрания Пушкинского дома. "Наука", ЛО, 1984).
Неизвестна мне пока судьба библиотеки Шиповых, которая несомненно существовала, а наличие экслибриса на книгах этой библиотеки говорит о том, что она была небезразлична этим двум людям. Неизвестно также, и видно останется в безвестности, имя художника, гравировавшего экслибрис.
Итак, выявлен и атрибутирован еще один экслибрис из многих, которые будут находиться, или найдены, но не атрибутированы.
Не исключается, однако, что этот экслибрис имеется в каких-то коллекциях и данные о ней известны, но отсутствие в течение более чем полустолетия журнала экслибрисистов, к сожалению, резко ограничило информацию о той немалой и, полагаю, полезной исследовательской работе, которую ведут коллекционеры.
Для меня этот экслибрис был terra incognita и атрибуцию пришлось проводить знакомясь с различными литературными источниками помимо тех, что указаны здесь, но это доставило мне много приятных минут, как приятна всякому охотнику удачная охота.

К  ВОПРОСУ  О  ДЕФИНИЦИИ  ЭКСЛИБРИСА
Известно, как много помог экслибрис в разыскании и изучении интереснейших библиотек и отдельных книг. Не менее полезна получаемая через экслибрис информация о состоянии современного книгособирательства, о духовном мире советского читателя. Экслибрис и сам стал предметом научного исследования.
С возникновением книгопечатания в Европе широкое распространение получил экслибрис, как знак принадлежности книги определенному владельцу (Эпизодически и раньше знаки книговладения помещались на рукописных книгах, папирусах и т. п. Например, на книгах настоятеля Соловецкого монастыря Досифея (конец XV века), ярлык на "Апостоле" XVII века с исполненной уставом надписью: "Книга старицыкнгни Софьи Голицины" (ум. 1623 - 1625 г.), фаянсовый экслибрис на папирусе фараона Аменхотепа III и его жены Ти (ок. 1455-1419 гг. до нашей эры) и др.). На книгах стали помещать ярлычок с рисунком (или без него) с указанием имени или герба владельца книги с надписью "Ex libris" (латинское - "Из книг") и эта надпись превратилась в название для подобных ярлыков, даже если на них отсутствовало слово "Ех libris", или оно было заменено другими словами ("библиотека", "собрание" и т. п.).
В России применение первопечатных экслибрисов относится к началу XVIII века, когда стали возникать в значительном количестве русские светские библиотеки, например, Р. К. Арескина, Я. В. Брюса, М. Д. Голицина и других, и термин "экслибрис" стал входить в обиход русской лексики.
В дальнейшем, точнее - с марта 1902 года, термин "экслибрис" стали идентифицировать в России с термином "книжный знак", бытующим и в настоящее время, но он недостаточно четко определяет назначение предмета (Этот термин применительно к экслибрису впервые появился в русской периодической печати в марте 1902 года в статье Вл. Штейна "Книжный знак" в журнале "Печатное искусство". Статья написана на основании содержания книги В. Вестена "Ex libris (Bucheignerzeihen"). Немецкий термин "Bucheignerzeichen" - "книговладельческий знак" автор статьи предпочел перевести как "книжный знак".
В русской экслибрисной литературе этим термином "книжный знак" затем воспользовались также В. А. Верещагин для названия своей книги "Русский книжный знак", У. Г. Иваск для капитального трехтомного труда "Описание русских книжных знаков" и многие другие авторы). Можно полагать, что название "книговладельческий знак" более полно определяло бы понятие экслибрис, чем книжный знак, которое как бы приравнивает по служебной роли экслибрис к любому знаку, помещаемому на книге - издательской марке, типографскому знаку, ярлыку переплетчика и др.
Неточность в терминологии привела к недоразумению в классификации книжных знаков. Между тем, аргументированная классификация в этом случае представляет не только теоретический интерес, но может быть полезной для практических целей книговедения, искусствоведения, методики коллекционирования. Она также позволяет установить, что экслибрис - это знак специального назначения и особого рода среди других книжных знаков.
Существуют два противоположных мнения в вопросе о дефиниции экслибриса.
Известный исследователь экслибриса С. Г. Ивенский считает, что ".. экслибрис - отнюдь не видовое понятие по отношению к родовому- книжному знаку...".
Полагая, что экслибрис не является разновидностью книжного знака, а представляет собой самостоятельное родовое понятие, имеющее свои различные виды, С. Г. Ивенский, помимо других аргументов, резонно обосновывает это мнение тем, что книжные знаки, например, издательская марка, могут использоваться не только для книги, но и для других целей - для фирменных бланков, для рекламных целей и т. п.; экслибрис же имеет одно и основное назначение - утверждение книговладения и для других целей использован быть не может.
Другая точка зрения, неоднократно высказанная, в частности, в Ленинградском клубе экслибрисистов, сводится к тому, что книжный знак - понятие родовое, а издательская марка, ярлык переплетчика, типографский знак и другие знаки, помещаемые на книгу, в том числе и экслибрис, - видовые понятия этого рода.
Вследствие такой постановки вопроса возникает логическая непоследовательность, заключающаяся в том, что считая экслибрис понятием видовым, его называют родовым названием "книжный знак", а это в свою очередь приводит к неправомочной идентификации экслибриса - индивидуального знака конкретного владельца на данном экземпляре книги - с любым знаком, помещенным на всем ее тираже.
Не учитывается при этом и то обстоятельство, что характер непосредственного использования книги по ее прямому назначению: для чтения, учебы, справок и т. п. делает ее владельческий книжный знак - экслибрис отличным от других книжных знаков.
Неопределенность в разработке дефиниции по экслибрису побуждает высказать следующие соображения:
Экслибрис - прежде всего знак книговладения и этим основным качеством определяется его неоднородность с прочими книжными знаками. В этом отношении небесполезно рассмотреть другие знаки, помещаемые на книгу в процессе ее создания и использования.
В силу экономических и юридических причин владельцем рукописи, принадлежащей автору, становится книжное издательство (издатель), которое, имея материально техническую базу, создает КНИГУ и становится первым ее владельцем. Принадлежность книги издательству подтверждается на книге издательским знаком (маркой) или надписью, которые все же более утверждают функцию создания книги, чем владения ею. Конечной целью издательства является не владение тиражом, а его сбыт. Издательская марка - это, по существу, художественно оформленный фирменный знак (Издательские марки созданы такими выдающимися мастерами, как В. А. Фаворский (издательство "Дельфин"), П. А. Шилинговский (издательство Академии художеств), Г. П. Любарский ("Akademia"), H. А. Тырса ("Парфенон") и многими другими художниками). Искусствовед Э. Ф. Голлербах еще в 20-х годах отмечал, что "...издательская марка есть не что иное, как торговый книжный знак данного издательства. ..".
Издательство, как известно, в большинстве случаев непосредственно потребителю книгу не предлагает, а продает ее оптом книготорговой организации или магазину.
Последний в отдельных случаях имел или имеет книжный знак, наклеиваемый на книгу (например, магазин В. И. Клочкова, магазин "Антиквариат" П. В. Губара и Н. М. Волкова, магазин № 10 "Старая книга" в Ленинграде, магазин "Книжный мир" в Кемерово, магазин "Уральская книга" и другие). Эти знаки, как и издательские марки, не являются экслибрисами.
Неэкслибрисный характер книжных знаков магазинов подтверждается и тем, что вместо надписи "Ex libris", "из книг", на них прямо указывается: "Книжная торговля В. И. Клочкова", "Магазин "Книжный мир" и т. п.
Классик русской экслибрисологии У. Г. Иваск в первой русской книге по экслибрису в 1902 году писал об этих знаках: "Подобные ярлыки не могут претендовать на причисление их к ex-libris'ам, ибо преследуют совершенно другую цель - цель рекламы".
При розничной продаже книги следующим ее владельцем становится частное лицо или общественная организация (библиотека), которые могут иметь (или имеют) книговладельческий знак.
Знаки, помещаемые на книгах библиотеки, следует относить к экслибрисам даже, если в библиотеке книги выдаются за плату, они все же в этом случае не являются, строго говоря, товаром, как в магазине; книга возвращается к своему владельцу - библиотеке.
Таким образом, к книговладельческим знакам, экслибрисам, относятся знаки частных лиц и библиотек. Очевидно, что издательская марка, знаки различных организаций и обществ, попечением которых книга вышла в свет (например, эмблема ВОК на книгах издательства "Книга" и др.), ярлык переплетчика (информационный, рекламный знак), типографский знак, и прочие возможные знаки, помещаемые на книгах, все это книжные знаки принципиально отличные от книжного знака экслибриса.
Экслибрис, как явление, сопутствующее книге, следует выделить из ряда других явлений в этой области. Поэтому целесообразно расширить таксонометрический ряд, полагая, что все знаки, помещаемые на книгу, составляют СЕМЕЙСТВО книжных знаков и в это семейство входят знаки различного РОДА, имеющие свои ВИДОВЫЕ отличия.
Что же касается исторически и лингвистически сложившегося синонима экслибриса - книжный знак (Такие синонимы существуют и в других языках: в английском - book plate (книжная пластинка, доска); в немецком - Buchezeichen (книжный знак), или Bucheignerzeichen (собственный книжный знак), или Buchermake (Книжная марка), или Bibliothekzeichen (библиотечный знак); во французском - marque de possession (знак владения) и т. д.), то речь, разумеется, идет не о том, пользоваться ли первоначальным термином или более поздним, или о замене термина "книжный знак" другим термином, например, "книговладельческий знак". Имеется в виду лишь произвести дефиницию экслибриса при существующем его синониме книжный знак. Сам по себе этот термин, применительно к экслибрису не может служить достаточным основанием для того, чтобы экслибрис был приравнен ко всем знакам на книге.
Изложенные соображения по дефиниции экслибриса приводят к следующим выводам:
1. Экслибрис (по-русски - книжный знак) в силу своего целевого назначения - САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ РОДОВОЕ ПОНЯТИЕ и он не должен рассматриваться как разновидность любых знаков, помещаемых на книгу.
2. Не претендуя на исчерпывающее определение, в пределах затронутого вопроса, можно считать, что экслибрис (книжный знак) - это опознавательный знак, помещаемый на книгу, изготовленный различными техническими средствами или ручным способом, определяющий частное лицо или библиотеку, владеющие (или владевшие) данной книгой или книжным собранием.
3. К видам экслибриса относятся:
3.1. Помещаемый на книгу ярлык или знак с рисунком (или без него), с указанием имени владельца в виде текста, инициалов, родового герба, или каких либо ассоциативных изображений, определяющих имя владельца книги;
3.2. Тиснение на переплете книги (суперэкслибрис) или тиснение на листе книги (конгревный экслибрис) с такими же указаниями владельческих данных;
3.3. Оттиск металлического, каучукового или из другого материала штемпеля с теми же данными (Отметим при этом, что распространенное применение штемпеля, портящего книгу, противоречит эстетическому назначению экслибриса ярлыка, должного ее украшать).
К экслибрисам относятся также и те, которые помещаются на книги личной библиотеки, переданной в дар владельцем или его наследниками общественному книгохранилищу с целью сохранения книжного собрания как единое целое или из гражданских, благотворительных побуждений (Например, экслибрис с родовым гербом и надписью: "Дар графа М. М. Толстого" для собрания книг, подаренных Одесской городской Публичной библиотеке и др.).
Следует отметить, что экслибрис, на котором заведомо не указано имя владельца, но оно может быть им вписано, относится к так называемым универсальным экслибрисам (Универсальный экслибрис широко распространен во многих странах и неоднократно создавался в Советском Союзе, например, такими известными художниками, как Е. Н. Голяховский, А. И. Калашников и др. Имеются универсальные экслибрисы, отпечатанные издательством на шмуцтитуле или на внутренней стороне передней обложки переплета при производстве книги. Например, на книгах собраний сочинений издательства А. Ф. Маркс в конце XIX века, на книгах некоторых иностранных издательств).
Если существующий экслибрис не используется (и не предполагается его использование) для книжного собрания, или он изготовлен при отсутствии книг у лица, указанного на нем, то он относится к экслибрисам, называемым многими авторами мнимыми (Мы не рассматриваем здесь неоднократно обсуждавшийся в печати вопрос о так называемых мнимых экслибрисах, так как он выходит за пределы ограниченной нами темы).
В заключение необходимо указать, что связь экслибриса с книгой имеет более сложный характер и не ограничивается только обозначением имени владельца на экслибрисе. Подлинно художественный экслибрис, как правило, отражает в художественно афористической форме духовный мир, круг литературных и жизненных интересов владельца книги. Вместе с тем, в нем выявляется творческое лицо художника - создателя экслибриса. Но обсуждение этих несомненно важных его качеств также лежит за пределами рассмотренного нами частного вопроса.

Источник:       Ленинградская организация добровольного общества книголюбов РСФСР, Л., 1990 (Миниатюрное издание, 500 нумерованных экземпляров)

в начало

© Идея и подбор материала - Нелепец Виктор Васильевич
©Дизайн, программирование и техническая поддержка - Нелепец Андрей Викторович
Дата создания - Февраль 2002 года.

Rambler's Top100